В своей версии мне хотелось сделать сюжет менее вызывающим (насколько это возможно в контексте), и более чувственным, где-то даже романтическим. Хотелось создать эффект именно сна, иллюзии и воздушности, поэтому отказалась от малого осьминога в композиции и напряженных движений ныряльщицы. Поза девушки здесь читается расслабленной и свободной, мимика говорит об однозначном удовольствии.
Начиная работу я заранее знала, что немного поменяю технику исполнения относительно других своих картин с девушками, чтобы все подчинилось такой эстетике сновидения. Должно стать все округлое, плавное, сине-лиловое, с мягкими границами и тенями. В итоге я пришла к красным линиям и теням, когда-то давно я использовала такой прием в масляной живописи, и мне он очень нравился. И сюда он зашел как к себе домой.
Проведя исследования по этому сюжету я выяснила, что осьминог здесь вообще не анатомичен. И это, конечно, имеет свои исторические корни, которые тянутся примерно в XVIII век. Сделав изображение осьминога немного антропоморфным, японские художники «переместили» воронку, которая находится сбоку мантии осьминога и является частью его дыхательной системы, сделав ее как бы ртом. Такие человекоподобные осьминоги были распространены в народном творчестве Японии.